Перешли в Грандбалет из другой студии, поверив красивым обещаниям Марии Эриковны Володиной при разговоре по телефону (она обычно берет трубку при звонке в студию по номеру, заявленному на сайте). Ребенок с данными успешно занимался в другой студии 2 года и был на хорошем счету. В Грандбалет пришли за «результатом», хотели бы попробовать поступить в МГАХ. Для начала, мы полмесяца ждали открытия в новом помещении, и вместо середины сентября занятия начались в октябре. Руководство с гордостью заявляет опрекрасно оборудованном новом зале на Новом Арбате 2, однако каких-то уникальных характеристик зала я не заметила (в прошлой студии такой зал был нормой, в Грандбалете же на Арбатской до этого занимались в подвальном помещении). Оказалось, что для детей не хватает ковриков, и иногда девочки занимаются на одном коврике вдвоем, лежа на полу (чтобы хоть голова поместилась на коврик). Контакты педагога держатся в секрете, за почти месяц занятий нам никто не дал обратной связи по поводу того, как можно заниматься с ребенком дома, на что делать акцент, с чем следует поработать.Танец для зимнего выступления преподаватель с новыми детьми почему-то подготовить не может, танцуют прошлогодний танец и только с теми, кто занимался в студии ранее. При приеме было заявлено, что «ваш ребенок сможет участвовать в танце только через год».
Наши «злоключения» начались буквально с 4-го урока, при этом после нескольких первых уроков ребенок с восторгом рассказывал о новых движениях и «хорошем учителе. Ощутили на себе личную неприязнь педагога: Наталья Лисовская орет на ребенка, когда что-то не получается с первого раза, при этом, со слов ребенка, хвалит старых учеников. После одного из занятий ребенок, посмевший возразить в ответ на жесткое замечание, был выдворен с занятия, и началась крайне интересная история: оказывается, дополнительным источником заработка для школы является проведение «психологических консультаций» с ребенком. Администратором работает «практикующий психолог», который сразу предложил нам походить к ней на сессии для коррекции поведения ребенка, а также на индивидуальные занятия с преподавателем, поскольку, как мне было сказано, ребенок «особенный» и «не может заниматься в группе». После моего отказа от индивидуального формата и предложения попробовать урегулировать конфликт с педагогом позиция администрации сменилась на резко негативную. Собираемся покинуть студию, но ситуацию так не оставлю — на данный момент консультируемся с юристом по поводу дальнейших шагов.